нулись следом, за ними - остальные пять.
   А на взлетно-посадочной полосе, когда колеса самолета соприкоснулись с
  землей, лопнула еще одна шина справа, потом еще одна. В один миг все правые
  шины исчезли - остались лишь колеса с ободами. Послышался визг металла,
  брызнули искры, и облако пыли и кусочков цемента поднялось в воздух. Пилотам
  поистине чудом удалось удержать аэробус на полосе. Казалось, самолет катился
  еще бесконечно долго и далеко. Наконец он остановился, и в небо взметнулось
  пламя.
   Пожарные машины быстро окружили самолет и буквально через несколько
  секунд стали поливать пеной. Она вздымалась гигантскими горами, словно
  выжатый из тюбика крем для бритья. Огонь снаружи удалось потушить.
   В самолете распахнулись двери, на землю выпали спасательные трапы. Из
  правой передней двери огонь не позволял выйти, как и из двери в середине
  фюзеляжа. Тогда открылась левая передняя дверь, где огня не было, а вслед за
  ней и дверь в середине фюзеляжа. По трапам заскользили вниз пассажиры.
   Однако в хвосте самолета, где было по два запасных выхода с каждой
  стороны, ни одна дверь не открылась.
   Из трех раскрытых дверей валил густой дым. Несколько пассажиров уже
  стояли на земле. Последние из спустившихся кашляли, многих рвало, все
  судорожно ловили ртом воздух.
   Пожарные в серебряных защитных костюмах, с аппаратами для дыхания, быстро
  приставили лестницы к неоткрывшимся задним дверям. Наконец их удалось
  открыть,