удалось
  открыть, и из аэробуса повалил дым. Пожарные ринулись внутрь. Другие,
  проникнув в аэробус через передние двери, помогали пассажирам выйти, так как
  некоторые были слишком слабы или почти без сознания.
   Поток пассажиров стал значительно меньше. Гарри Партридж быстро прикинул,
  что из самолета вышло около двухсот человек, хотя по полученной информации
  он знал, что вместе с командой там находилось 297 человек. Пожарные стали
  выносить обгоревших - среди них были две стюардессы. Изнутри все еще шел
  дым, хотя и не так сильно, как раньше.
   Минь Ван Кань продолжал снимать все происходящее - бесстрастно,
  профессионально, сознавая, правда, что он тут единственный оператор и что
  его аппарат делает совершенно уникальные съемки. Пожалуй, со времен гибели
  Гинденбурга ни одна воздушная авария не была зафиксирована на пленке так,
  как это происходило сейчас.
   Кареты "скорой помощи" стояли у командного пункта. Их было с десяток, и
  подъезжали все новые. Санитары помогали пострадавшим, укладывали их на
  пронумерованные носилки и загружали в кареты "скорой помощи". Через
  несколько минут жертвы аварии будут уже на пути в местные больницы, которые
  оповещены об их прибытии. Прилетел вертолет с врачами и медсестрами, и
  командный пункт возле аэробуса превратился в импровизированный полевой
  госпиталь, где происходила сортировка раненых.
   "Как быстро все делается, - подумал Партридж. - Это означает, что в
  аэропорту