оина?
   - Ничего подобного я не говорила, - возмутилась она.
   - Да нет, именно это вы и сказали. - Голос Партриджа был полон презрения.
  - Вы сказали, что не станете говорить о том, что прогнило и воняет и что
  необходимо проветрить на публике, чтобы люди знали: есть проблема и как-то
  надо ее решать. Ведь сюда приезжают все новые зеленые юнцы - их надо
  предупредить, и тогда, возможно, удастся спасти. Как вы считаете, кого вы
  оберегаете, леди? Уж конечно, не ребят, которые ведут бои, не тех, кто этого
  заслуживает. Вы называетесь сотрудником по информации. Так вот, я называю
  вас сотрудником по сокрытию информации.
   Джессика вспыхнула. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали, и
  глаза ее засверкали от гнева. На столе стояло хрустальное пресс-папье, и она
  крепко вцепилась в него. На секунду Партриджу показалось, что она сейчас
  швырнет пресс-папье ему в голову, и он уже собрался пригнуться. Но Джессика
  справилась с гневом и спокойно произнесла:
   - Что конкретно вы хотите знать?
   Партридж постарался ответить ей так же спокойно:
   - Главным образом статистику. Я знаю, что у кого-то она есть - ведется
  ведь учет, проведены обследования.
   Жестом, который стал ему потом таким знакомым и любимым, она отбросила на
  спину каштановые волосы.
   - Вы знаете Рекса Талбота?
   - Да.
   Талбот был молодым американцем, служившим вице-консулом в посольстве на
  улице Тонг-Нгут, в нескольких кварталах от того места, где они находились.
   -