и эти
  книжки, когда она встречалась с Партриджем. Пользовались ли они ими? Но
  Слоуну так и не хватило духу задать эти вопросы - возможно, потому, что он
  боялся услышать в ответ "да".
   С другими же людьми Слоун по-прежнему вел себя сдержанно. Он не мог
  припомнить, когда в последний раз обнимал отца, - несколько раз он порывался
  его обнять и всякий раз воздерживался, не зная, как это воспримет старик
  Энгус, человек сухой, даже жесткий.
   - Привет, милый!
   Джессика появилась в бледно-зеленом платье - Кроуфорду всегда нравились
  такие тона. Они поцеловались и вместе прошли в гостиную. Ненадолго там
  появился и Никки: он уже поужинал и собирался спать.
   - Как дела в музыкальном мире? - спросил Слоун сына.
   - Отлично, пап. Я развиваю Второй прелюд Гершвина.
   - Я помню этот прелюд. Гершвин, кажется, сочинил его в молодости.
   - Да, ему было тогда двадцать восемь лет.
   - В начале, насколько я помню, там есть такой мотив. - И он попытался
  напеть; Никки и Джессика засмеялись.
   - Я знаю это место, пап, и, пожалуй, понимаю, почему ты его запомнил.
   Никки подошел к роялю и, аккомпанируя себе, запел чистым тенором:
  
   В небе звезды яркие,
   Берег залит луной,
   А я с крыльца тетушки Дины
   Смотрю на милый Неллин дом.
  
   Слоун сдвинул брови, напрягая память.
   - Где-то я это уже слышал. Это не песня ли времен гражданской войны?
  Никки так и просиял.
   - Правильно, пап!
   - Кажется, до меня дошло. Ты хочешь сказать, что