рые места в этой
  песне похожи на Второй прелюд Гершвина. Никки покачал головой:
   - Все наоборот: сначала была песня. Но никто не знает, известна ли она
  была Гершвину и использовал ли он ее или же это просто совпадение.
   - И мы тоже никогда этого не узнаем. - Пораженный познаниями Никки, Слоун
  добавил:
   - Вот ведь черт!
   Ни он, ни Джессика не могли в точности припомнить, когда у Никки появился
  интерес к музыке, но во всяком случае в раннем детстве, а теперь музыка
  стала главным предметом его внимания.
   Никки потянуло к роялю, и он начал брать уроки у бывшего
  пианиста-концертанта, пожилого австралийца, жившего неподалеку, в
  Нью-Рошелл. Недели две-три назад учитель, говоривший с сильным акцентом,
  сказал Джессике: "У вашего сына уже сейчас недюжинные для его возраста
  познания в музыке. В дальнейшем перед ним может открыться несколько путей:
  он либо станет концертировать, либо будет композитором или даже
  исследователем, ученым. Но главное: музыка говорит с Николасом языком
  ангелов, языком радости. Она - часть его души. И я предсказываю, что она
  станет главным в его жизни".
   Джессика взглянула на часы.
   - Никки, уже поздно.
   - Ах, мам, разреши мне побыть еще. Завтра же в школе нет занятий.
   - Но тебе все равно целый день надо заниматься. Так что - нет.
   Джессика следила за дисциплиной в семье, и Никки, пожелав родителям
  спокойной ночи, ушел к себе. Вскоре они услышали