лышали звуки портативной
  электронной клавиатуры, донесшиеся из его спальни, - Никки обычно играл на
  ней, когда нельзя было пользоваться роялем в гостиной.
   А Джессика вновь занялась мартини. Глядя, как она разливает коктейль по
  бокалам, Слоун думал: "Можно ли быть счастливее?" Такое чувство вызывала у
  него Джессика и то, как она выглядела после двадцати лет брака. Она уже не
  ходила с распущенными волосами и не старалась скрыть пробивавшуюся седину.
  Да и возле глаз у нее появились морщинки. Но фигура по-прежнему была
  стройная, хороших пропорций, а ноги притягивали взгляды мужчин. В общем,
  думал Слоун, она, право же, не изменилась, и он по-прежнему гордился женой,
  когда появлялся с ней в чьем-либо доме.
   - Похоже, у тебя был тяжелый день? - заметила она, протягивая ему бокал.
   - В общем - да. Ты смотрела "Новости"?
   - Да. Несчастные пассажиры этого самолета. Такая страшная смерть! Они
  ведь, должно быть, уже какое-то время знали, что у них нет шанса выжить, -
  сидели и ждали смерти.
   Слоун почувствовал укор совести: он об этом даже и не подумал. Порой
  профессионал настолько занят сбором информации, что забывает о людях,
  участниках события. "Интересно, - подумал он, - это происходит от
  бесчувственности, порождаемой слишком долгой причастностью к разного рода
  событиям, или от необходимой отстраненности, какую вырабатывают в себе
  врачи?" Слоун надеялся, что это второе, а не первое.
   - Если ты смотрела