рес к этим удостоверениям - возможно, она сотрудничала с какой-то
  службой, хотя Мигель так никогда этого и не узнал.
   Мигель вскочил с постели, схватил ее и задушил. Он до сих пор помнил, с
  каким изумлением она взглянула на него, как вырывалась из его рук и как
  потом, перед тем как потерять сознание, с отчаянной мольбой на него
  посмотрела. А он с интересом обнаружил - словно врач-клиницист, наблюдающий
  больного, - что, убив ее, не почувствовал никаких укоров совести.
   Больше того, он с ледяным спокойствием прикинул, могут ли его поймать, и
  пришел к выводу, что это исключено. Они ведь не сидели рядом в автобусе, да,
  собственно, тогда вообще не были еще знакомы. Едва ли кто-либо заметил, как
  они вместе шли от остановки. В вестибюле, как и в лифте, пока они
  поднимались на четвертый этаж, им никто не встретился.
   Мигель не спеша вытер какой-то тряпкой те несколько поверхностей, на
  которых могли остаться отпечатки его пальцев. Затем, обернув носовым платком
  правую руку, выключил всюду свет и вышел из квартиры - дверь за ним
  захлопнулась.
   Он не стал спускаться на лифте, а пошел по лестнице и, прежде чем выйти в
  вестибюль, проверил, нет ли там кого, а затем уже вышел на улицу.
   На другой день и в последующие несколько дней он внимательно просматривал
  местные газеты, не появится ли заметка о задушенной девушке. Но прошла почти
  неделя, прежде чем нашли ее полуразложившийся труп, а еще через два или три
  дня, поскольку