товых брюках. Когда
  он подошел ближе, Селия была поражена сходством между отцом и сыном. У
  старшего Пит-Смита была та же крепкая, тяжеловатая фигура, что и у сына,
  то же обветренное лицо с квадратным подбородком, правда, морщин было
  больше, и, даже когда он поздоровался с Селией, на его лице появилась
  чуть застенчивая быстрая улыбка, прямо как у Мартина.
   Но когда он заговорил, сходство пропало. Его речь изобиловала
  грубоватыми интонациями провинциального просторечия.
   - Рад буду знакомству, - сказал он Селии. - Не знал, что ты
  пожалуешь, сынок. Только-только твою маманю одел. Сегодня она вовсе
  плоховата, - пожаловался он Мартину.
   - Мы ненадолго, - ответил Мартин и добавил, обращаясь к Селии:
   - Эта болезнь - тяжкое бремя для моего отца. Так чаще всего и бывает
  - от нее больше страдают члены семьи, чем сам больной.
   Они перешли в скромную, довольно невыразительно обставленную
  гостиную.
   - Как насчет чашечки? - спросил Селию Пит-Смит-старший.
   - Имеется в виду чай, - пояснил Мартин.
   - Спасибо. Чаю выпью с удовольствием, - поблагодарила Селия. - В
  горле пересохло после нашей экскурсии.
   Пит-Смит-старший скрылся в крохотной кухне, а сам Мартин тем временем
  опустился на корточки перед седой женщиной, сидевшей в продавленном
  кресле с обивкой в цветочек. Она не пошевелилась с тех пор, как они
  вошли в гостиную. Мартин обнял мать и нежно поцеловал ее.
   А ведь она