выяснялось, что они входят в
  первоначальный комплект документации. Взбеситься можно было. Когда же
  Мейсу указали на эти факты, он проволынил еще несколько недель.
   Нахлебавшись всего этого вдоволь, Винсент Лорд отстранил от
  стейдпейса своих подчиненных и сам стал делать то, что больше всего на
  свете не любил, - обивать пороги ФДА.
   Добираться до главного управления агентства было крайне неудобно. Оно
  располагалось в невзрачном кирпичном здании из тех, что строились в 60-е
  годы, - попроще да подешевле.
   В служебных помещениях, где работали семь тысяч человек, было, как
  правило, тесно и многолюдно. В заставленных казенной мебелью комнатах
  теснилось такое количество сотрудников, что трудно было повернуться. Все
  кругом заполняли бумаги. Горы, тонны бумаг. Каждый день здесь
  встречались две бумажные реки - входящая, как правило, была мощнее
  исходящей. По коридорам носились посыльные с тележками на колесах,
  нагруженными папками.
   Доктор Гидеон Мейс работал на десятом этаже, в комнатке не больше
  стенного шкафа. Это был человек лет под шестьдесят, длинношеий и
  долговязый. На багровой физиономии выделялся склеротическими прожилками
  нос. Он носил очки без оправы и имел обыкновение щуриться сквозь них;
  видимо, пора было сменить стекла. Обычный туалет Мейса составлял
  затасканный, давно не глаженный серый костюм и линялый галстук.
   Когда Винсент Лорд вошел к нему