порили, доктор Джордан, - раздался из-за плеча
  голос дежурного врача. - Ни за что бы не поверил, не будь я сам тому
  свидетель.
   - Мне и самому трудно в это поверить, - тихо ответил Эндрю. С
  кровати, слегка приподнявшись, ему улыбалась Мери Роуэ. Она была в
  полном сознании и даже надела синюю кружевную ночную рубашку. И хотя
  улыбка была слабой, да и чувствовала себя Мери явно неважно, это было
  таким контрастом по сравнению с ее критическим состоянием ночью, что
  казалось настоящим чудом. В руках у Мери была пластмассовая чашка: она
  пила воду. Желтоватый оттенок кожи, еще такой темный вчера, сегодня был
  значительно светлее. Как только Эндрю вошел в палату, муж Мери вскочил
  на ноги. Руки его протянулись к Эндрю, на лице сияла широкая улыбка.
   - Как я вам благодарен, доктор! Огромное спасибо! - И когда Эндрю
  пожимал ему руку, кадык на горле у Джона Роуэ, как и раньше, запрыгал
  вверх-вниз.
   - Благослови вас Бог, доктор, - тихо, с молитвенной страстью добавила
  со своей койки Мери.
   Теперь наступила очередь дежурного врача-практиканта.
   Овертон тискал руку Эндрю, приговаривая: "Поздравляю, поздравляю!" И
  при этом, что было вовсе не типично для него, добавил "сэр".
   Эндрю был искренне поражен, увидев, как на глаза грубоватого техасца
  навернулись слезы.
   Тут в палату влетела миссис Ладлоу - старшая медсестра по этажу.
  Обычно сдержанно-деловитая, сейчас она словно излучала сияние.