науки
  на страницах "Нью-Йорк тайме" и журнала "Тайм". Вернувшись домой. Эндрю
  обнаружил записки с просьбой срочно связаться с обоими издательствами,
  что он и сделал. Поток публикаций стал еще шире после того, как "Тайм"
  упомянул о браке Эндрю и Селии.
   Одновременно из "Медицинского журнала" Новой Англии Эндрю сообщили,
  что его статья об использовании лотромицина будет напечатана с
  небольшими изменениями. Предложенные поправки были незначительными, и
  Эндрю тут же дал свое согласие на публикацию.
   - Должен признаться, я просто сгораю от зависти, - заметил доктор Ноа
  Таунсенд, когда Эндрю рассказал ему о "Медицинском журнале". - Но я
  утешаю себя тем, что в лучах славы уже греется вся наша клиника, -
  добавил старший коллега Эндрю.
   Немного спустя жена Таунсенда Хилда, женщина, не утратившая
  привлекательности, хотя ей и было уже за сорок, призналась Эндрю:
   - Ноа этого не скажет, но он вами так гордится: вы для него стали
  словно сын родной, сын, которого у нас нет, но которого мы так хотели
  иметь.
   Что касается Селии, то, несмотря на менее бурный поток восхвалений в
  ее адрес, она обнаружила изменение в своем положении в компании
  "Фелдинг-Рот", причем изменение весьма существенное...
   В самой компании ее имя теперь было хорошо известно высшему
  управленческому составу, включая президента "Фелдинг-Рот" Эли
  Кэмпердауна. Он пригласил к себе Селию на