"ниже среднего" вследствие
  наркомании, алкоголизма и прочих подобных причин. Если уж АМА приводит
  такие цифры, решил Эндрю, то в действительности они должны быть еще
  выше. Все, с кем он советовался по этому поводу, придерживались такого
  же мнения: одни называли десять процентов, кое-кто даже пятнадцать.
   Эндрю неотступно преследовал один и тот же вопрос: как же быть с
  больными Ноа Таунсенда, которые одновременно были и пациентами самого
  Эндрю? Ведь они практиковали совместно, зачастую подменяя друг друга! Не
  угрожает ли теперь опасность больным? Пока вроде бы Таунсенд не допускал
  врачебных ошибок. Но ведь может случиться, что под влиянием наркотиков
  он поставит неверный диагноз, не сумеет различить важный симптом
  болезни? У главного врача больницы "Сент-Беде" колоссальная
  ответственность!
   Чем глубже погружался Эндрю в раздумья, тем больше перед ним вставало
  вопросов и тем труднее было найти на них ответы. В конце концов он
  признался во всем Селии.
   - О Боже! - только и могла шепотом вымолвить она, когда Эндрю кончил
  свой рассказ. - Боже праведный!
   - Понимаешь теперь, почему в последнее время я ходил как в воду
  опущенный?
   Селия подошла к Эндрю и, крепко обняв его, прижалась щекой к щеке.
   - Бедный мой, любимый Эндрю. До чего же тяжело тебе пришлось. А я
  даже и не подозревала. Мне так тебя жаль!
   - Да что я! Жалеть надо Ноа.
   - Его мне тоже жаль. Очень жаль.