ль. Но, Эндрю, ведь я все-таки женщина,
  и ты для меня дороже всех на свете. Я не могу, не хочу допустить, чтобы
  ты и дальше так мучился.
   - Тогда посоветуй, что делать?
   - Эндрю, ты не можешь хранить все это в тайне. Ты просто обязан
  рассказать кому-нибудь обо всем - не только мне одной.
   - Кому, например?
   - Разве тебе самому не ясно? Кому-нибудь из начальства, кто в
  состоянии принять какие-то меры, чтобы помочь Ноа.
   - Но, Селия, я ведь так не могу! Стоит мне слово сказать, как тут же
  пойдут разговоры. Ноа будет опозорен. Его уволят с места главного врача,
  да и вообще он может лишиться права на врачебную практику, что будет
  означать для него полный крах. Нет, на это пойти я не могу, решительно
  не могу.
   - В таком случае какой у нас выбор?
   - Если бы я только знал, - понуро ответил Эндрю.
   - Я хочу тебе помочь, - сказала Селия. - Действительно хочу, и у меня
  родилась одна идея.
   - Надеюсь, более приемлемая?
   - Не думаю, что мое первое предложение такое уж плохое. Но если ты не
  хочешь заводить разговор конкретно о Ноа Таунсенде, почему бы не поднять
  вопрос в принципе? Проверить, какая будет реакция. Обсудить проблему в
  целом, выяснить, что думают по этому поводу другие сотрудники больницы.
   - У тебя есть какая-нибудь кандидатура?
   - Ну, скажем, ваш администратор.
   - Лен Суитинг? Сомнительно! Хотя, впрочем, это мысль. Спасибо. Мне
  только надо все хорошенько взвесить.
  
  ***