дал? - спросил он ее. - Тебя
  все это не бесит?
   - А разве от этого что-нибудь изменится? Он пожал плечами, не зная, как
  понимать ее ответ и что сказать самому.
   - Да, вот еще: вчера звонила мать. Они с отцом приглашают нас вместе с
  Леа и Бенджи на обед в пятницу на следующей неделе.
   Ним простонал про себя. Находиться в доме Нойбергеров - родителей Руфи -
  было все равно что оказаться в синагоге: бесчисленным количеством способов
  они поминутно доказывали свою принадлежность к еврейской культуре. За
  обеденным столом они не забывали упомянуть, что еда, конечно же, кошерная;
  затем вам напоминали, что в доме Нойбергеров молочные и мясные блюда
  готовятся отдельно, в специально для того предназначенной посуде. Перед
  обедом возносилась молитва в честь хлеба и вина и даже мытье рук
  превращалось в торжественный ритуал. По завершении трапезы снова звучали
  торжественные молитвы, которые Нойбергеры, согласно традициям, принятым в
  странах Восточной Европы, называли не иначе как "коленопреклонение". Если на
  стол подавалось мясо, то Леа и Бенджи не разрешали запивать его молоком, что
  им нравилось делать дома. Затем наступал черед весьма назойливых наставлений
  и вопросов, например, почему это Руфь и Ним не соблюдают субботу и другие
  святые дни, красочных описаний бар митцва, на котором присутствовали
  Нойбергеры, после чего выражалась уверенность в том, что Бенджи должен
  посещать еврейскую школу и, когда