ему исполнится тринадцать лет, принять
  участие в обряде бар митцва. По возвращении домой дети засыпали Нима
  вопросами - они были как раз в том возрасте, когда естественное любопытство
  неодолимо, а Ним из-за терзавших его внутренних противоречий не знал, что им
  ответить.
   В такие минуты Руфь неизменно хранила молчание, заставлявшее Нима
  задумываться, на чьей же стороне она - его или своих родителей. Пятнадцать
  лет назад, когда Руфь и Ним только поженились, она ясно дала понять, что не
  придает ровным счетом никакого значения всем этим иудейским традициям; в
  этом выразился ее явный протест против ортодоксальных порядков, царивших в
  ее доме. Но может быть, она изменила свои взгляды или все это время в
  глубине души была обыкновенной еврейской матерью, желающей, чтобы ее дети
  жили в вере ее родителей? Он вспомнил слова, сказанные ею всего несколько
  минут назад по поводу отношения Леа и Бенджи к нему самому: "По правде
  говоря, они прямо-таки боготворят тебя. О чем бы ты там ни говорил, для них
  это все равно что слово Господне". Может быть, она хотела исподволь
  напомнить ему о его собственной ответственности как еврея, подтолкнуть его к
  тому, чтобы он пересмотрел свое отношение к религии? Ним был далек от
  заблуждений. Внешняя кротость Руфи не обманывала Нима, он понимал, что за
  нею скрывался сильный характер.
   Но невзирая на свою стойкую неприязнь к дому Нойбергеров, Ним не мог
  отказаться