бар
  митцва, или обрезание, Бенджи. Раз и навсегда решив все в отношении самого
  себя, Ним не, мог не задаваться вопросом, имеет ли он право отделять своих
  детей от пятитысячелетней истории еврейского народа? Он знал, что еще не
  поздно все изменить, но окончательного решения пока не принял.
   При мысли о своей семье Ним вспомнил, что забыл позвонить Руфи и
  предупредить ее, что не вернется домой допоздна. Он дотянулся до телефона,
  укрепленного с правой стороны под панелью приборов, - это дополнительное
  удобство предоставлялось и оплачивалось компанией "ГСП энд Л", - продиктовал
  телефонистке свой домашний номер и после короткой паузы услышал гудки, а
  затем детский голос:
   - Это квартира Голдманов. Говорит Бенджи Голдман. Ним улыбнулся. Ну
  конечно же, это Бенджи - даже в свои десять лет он был воплощением точности
  и аккуратности, не то что его сестра Леа, которая хоть и была на четыре года
  старше брата, не в пример ему вечно витала где-то и отвечала на звонки
  небрежным "привет".
   - Это я - отец. Я говорю из автомобиля. - Он приучил своих домашних
  делать паузу после этой фразы, потому что при переговорах по радиотелефону
  нельзя было говорить одновременно, канал работал только в одном направлении.
  - Как дела дома? Все нормально?
   - Да, папа, теперь все в порядке. Но у нас тут отключилось электричество.
  - Бенджи коротко рассмеялся. - Впрочем, тебе об этом и так должно быть
  известно. И еще, пап, я поправил