казал ему, что
  Руфь с ее тонкой интуицией и проницательностью наверняка понимает, что с ним
  в действительности происходит. Самым удивительным было то, что она ни разу
  не возмутилась и, казалось, принимала все как должное. Вопреки логике
  реакция Руфи - вернее, полное ее отсутствие - лишь раззадорила его: так было
  прежде и продолжалось по сей день. А ведь она просто обязана была
  возмущаться, протестовать, даже рыдать от негодования! Пускай от этого мало
  что изменилось бы, но тем не менее Ним задавался вопросом: неужели все его
  измены были ей настолько безразличны?
   Всерьез Нима тревожила мысль и о том, что, невзирая на все его старания
  сохранить свои похождения в тайне, они, судя по всему, становились кое-кому
  известными. Тому уже имелось несколько доказательств, и последнее он получил
  не далее как сегодня. С чего это вдруг Тереза Ван Бэрен заговорила о
  гимнастических упражнениях в постели? Очевидно, до нее дошли не только одни
  лишь слухи, иначе она не позволила бы себе говорить с такой прямотой. Ну а
  коли Терезе известно об этом, то и для других сотрудников компании "ГСП энд
  Л" его похождения не были секретом.
   "Черт побери, а ведь все это пахнет большими неприятностями", - подумал
  Ним. А если так, стоит ли игра свеч? И неужели все это настолько для него
  важно, что он готов рисковать карьерой? Или просто блажь на него
  накатывает?
   - Будь оно все проклято, если бы я мог это знать! - громко выругался