Однако, судя по барельефам, у обитателей города тоже частенько на душе кошки
  скребли и сердце сжималось от страха: нередко встречались изображения
  Старцев, отшатывающихся в ужасе от чего-то, чему на барельефе никогда не
  находилось места, косвенно можно было догадаться, что предмет этот выловили
  в реке, которая принесла его с загадочных западных гор, поросших вечно
  шелестящими деревьями, увитыми диким виноградом.
   Только в одном доме поздней постройки мы отчетливо прочли на
  декадентском барельефе предчувствие грядущей катастрофы и опустения города.
  Несомненно, были и другие свидетельства, несмотря на снижение творческой
  активности и художественных устремлений, характерное для скульпторов
  смутного времени,-- вскоре мы в этом, хоть и не воочию, смогли убедиться. Но
  тот барельеф был первым и единственным в таком роде из всех, какие мы
  внимательно рассмотрели. Мы хотели продолжить осмотр, но, как я уже говорил,
  обстоятельства изменились и перед нами возникла новая цель. Впрочем, вскоре
  все настенные свидетельства и так исчерпали себя: надежда на долгое
  безоблачное будущее покинула Старцев, а с ней и желание украсить свой быт.
  Окончательный удар принесло повальное наступление холодов, они сковали почти
  всю планету, а с полюсов так никогда и не ушли. Именно эти жестокие холода
  уничтожили на противоположной стороне планеты легендарные земли Ломара и
  Гипербореи.
   Трудно сказать, когда именно воцарились в Антарктике холода. Сейчас мы
  относим раннюю границу ледникового периода на пятьсот