пойдем по одному из
  туннелей, пока не выйдем на свет -- если, конечно, успеем к сроку. И вот мы,
  сгорая от нетерпения, направились в сторону ближайшего туннеля.
   Согласно высеченной на камне карте, с которой мы перерисовали свою,
  нужный туннель начинался в четверти мили от места, где мы находились. Его
  окружали прочные, хорошо сохранившиеся дома, так что, похоже, это расстояние
  мы могли преодолеть под ледяным покрытием. Туннель шел из ближайшего к
  хребтам угла некой пятиконечной объемистой конструкции -- явно места
  общественных сборищ, возможно, даже культового характера. Мы еще самолета
  пытались разглядеть среди руин такие постройки. Однако сколько мы ни
  обращались к своей памяти, не могли припомнить, чтобы видели с высоты нечто
  подобное, и потому решили, что это объясняется скорее всего тем, что крыша
  здания сильно повреждена, а может, и совсем разрушена прошедшей по льду
  трещиной. Ее-то мы хорошо помнили. Но в таком случае вход в туннель мог быть
  завален, и тогда нам останется попытать счастья в другом туннеле, что
  начинался примерно в миле к северу. Русло реки отсекло от нас все южные
  туннели, и, окажись оба ближайших хода завалены, наше дальнейшее путешествие
  не состоится: не позволят батарейки -- ведь до следующего, северного,
  туннеля еще одна миля.
   Мы шли сумеречными лабиринтами, не выпуская из рук компас и карту,
  пересекали одну за другой комнаты и коридоры, находившиеся в разных стадиях
  обветшания, взбирались наверх, шагали по мостикам, опускались снова,
  упирались