нятный запах. Будь с нами собака,
  она, почуяв недоброе, отреагировала бы еще раньше. Поначалу мы не могли
  понять, что случилось со свежайшим прежде воздухом, но вскоре память
  подсказала нам ответ. Трудно без дрожи выговорить это. Этот запах смутно, но
  безошибочно напоминал тот, от которого нас чуть не стошнило у раскрытой
  могилы одного из чудищ, рассеченных несчастным Лейком.
   Мы, естественно, не сразу нашли ответ. Нас мучили сомнения, запаху
  находилось сразу несколько объяснений. А главное, нам не хотелось отступать
  -- слишком уж мы приблизились к цели, чтобы поворачивать назад, не испытав
  явной угрозы. Кроме того, подозрения наши казались невероятными. В
  нормальной жизни такое не случается. Следуя некоему иррациональному
  инстинкту, мы несколько притушили фонарик, замедлили ход и, не реагируя
  более на мрачные декадентские скульптуры, угрожающе косившиеся на нас с
  обеих сторон, осторожно, на цыпочках двинулись дальше, почти ползком
  преодолевая кучи обломков и мусора, которых с каждым шагом становилось все
  больше.
   Глаза у Денфорта тоже оказались острее моих, ведь именно он первым
  обратил внимание на некоторые странности. Мы уже успели миновать довольно
  много полузасыпанных арок, ведущих в покои и коридоры нижнего этажа, когда
  он заметил, что сор на полу не производит впечатления пролежавшего
  нетронутым тысячелетия. Прибавив свет в фонарике, мы увидели нечто вроде
  слабой колеи, словно здесь что-то недавно тащили. Разносортность мусора
  препятствовала