образованию четких следов, но там, где он был мельче и
  однороднее, следы различались явственнее -- видимо, тащили какие-то тяжелые
  предметы. Раз нам даже померещились параллельные линии, вроде как следы
  полозьев. Это заставило нас вновь остановиться.
   Тогда-то мы и почувствовали еще один запах.
   Парадоксально, но он испугал нас одновременно и больше и меньше
  предыдущего: сам по себе он был вполне зауряден, но с учетом места и
  обстоятельств -- невозможен, а потому заставил нас похолодеть от страха.
  Ведь пахло не чем иным, как бензином. Единственное, что приходило на ум, не
  связано ли это как-то с Гедни.
   Наше дальнейшее поведение пусть объясняют психологи. Мы понимали, что
  на это темное, как ночь, кладбище канувших в вечность времен прокралось
  нечто, подобное монстрам с базы Лейка, и потому не сомневались: впереди нас
  ждет встреча с неведомым. И все же продолжили путь -- то ли из чистого
  любопытства, то ли из-за сумятицы в головах или под влиянием самогипноза, а
  может, нас влекло вперед беспокойство за судьбу Гедни. Денфорт напомнил мне
  шепотом о подозрительных следах на улице города и прибавил, что он также
  слышал слабые трубные звуки -- очень важное свидетельство в свете
  оставленного Лейком отчета о вскрытии неизвестных тварей. Эти звуки,
  впрочем, могли сойти за эхо, гулко разносившееся по пещерам, изрешетившим
  горные вершины; похожие звуки доносились и откуда-то снизу, из таинственных
  недр. Я тоже прошептал ему на ухо свою версию, напомнив, в каком страшном
  виде