ренных странными пятнами, но то, что предстало нашим взорам в подземном
  склепе кошмарного города, было абсолютно невыносимо.
   Сойдя с ума, Гедни мог, конечно, подражая точечному орнаменту на
  зеленоватых камнях, воспроизвести такие же узоры на отвратительных,
  невероятных пятиугольных могилах, а затем повторить их тут, на этих листках;
  поспешные грубые зарисовки тоже могли быть делом его рук; мог он составить и
  приблизительный план места и наметить путь от обозначенного кружком
  ориентира, лежащего в стороне от нашего маршрута,-- громадной
  башни-цилиндра, постоянно встречавшейся на барельефах, с самолета она нам
  виделась громадной круглой ямой-- до этого пятиугольного здания и дальше, до
  самого выхода в туннель.
   Он мог, повторяю, начертить какой- никакой план, ведь, несомненно,
  источником для него, так же как и для наших наметок, послужили все те же
  барельефы в ледяном лабиринте, но разве сумел бы дилетант воспроизвести эту
  неподражаемую манеру рисунка: ведь, несмотря на явную поспешность и даже
  небрежность зарисовок, манера эта ощущалась сразу и намного превосходила
  декадентский рисунок поздних барельефов. Здесь чувствовалась характерная
  техника рисунка Старцев в годы наивысшего расцвета их искусства.
   Не сомневаюсь, что многие сочтут нас с Денфортом безумцами из-за того,
  что мы не бросились тут же прочь, спасать свои жизни. Самые чудовищные наши
  опасения подтвердились, и те, кто читает сейчас мою исповедь, понимают, о
  чем я говорю. А может, мы и правда сошли с ума -- ведь