едь назвал же я эти
  страшные горы "Хребтами Безумия"? Но нас охватил тот безумный азарт, какой
  не покидает охотников, выслеживающих диких зверей где-нибудь в джунглях
  Африки и рискующих жизнью, только чтобы понаблюдать за ними и
  сфотографировать. Мы застыли на месте, страх парализовал нас, но где-то в
  глубине уже разгорался неуемный огонек любопытства, и он в конце концов
  одержал победу.
   Мы, конечно, не хотели бы встретиться лицом к лицу с тем или с теми,
  кто побывал здесь, но у нас было ощущение, что они ушли. Должно быть, сейчас
  уже отыскали ближайший туннель, проникли внутрь и направляются на встречу с
  темными осколками своего прошлого, если только они сохранились в темной
  пучине -- в неведомой бездне, которую они никогда прежде не видели. А если
  заблокирован и тот туннель, значит, пойдут на север в поисках другого. Им
  ведь не так, как нам, необходим свет -- это мы помнили.
   Возвращаясь мысленно в прошлое, затрудняюсь определить, какие именно
  эмоции овладели нами тогда, какую форму приняли и как изменился наш план
  действий в связи с острым предчувствием чего-то необычайного. Разумеется, мы
  не хотели бы столкнуться с существами, вызывавшими у нас столь жгучий страх,
  но, думаю, подсознательно жаждали хоть издали их увидеть, тайком подсмотреть
  из укромного убежища. Мы не расставались окончательно с мыслью увидеть
  воочию таинственную бездну, хотя теперь перед нами замаячила новая цель --
  дойти до места, которое на смятом плане было обозначено большим кругом. Было
  ясно, что так изобразили