етливый неприятный запах, от которого нас бросило в дрожь. Свернув в
  сторону от прежнего маршрута, мы стали иногда включать фонарик, направляя
  свет на стены, и могу вас заверить, не было случая, чтобы при этом не
  высветился очередной барельеф -- несомненно, то был наилюбимейший вид
  искусства у Старцев.
   Около 9.30, двигаясь по длинному сводчатому коридору, обледеневший пол
  которого, казалось, уходил под землю, а потолок становился все ниже, мы
  заметили впереди яркий дневной свет и тут же выключили фонарик. Вскоре стало
  понятно, что наш коридор кончается просторной круглой площадкой вроде арены,
  до которой было уже рукой' подать. Впереди вырисовывалась чрезвычайно низкая
  арка, совсем не типичная для мегалитов, и даже не выходя, мы увидели
  довольно много интересного. Перед нами раскинулся огромный круг -- не менее
  двухсот футов в диаметре,-- заваленный обломками и прочим мусором, от него
  расходилось множество сводчатых коридоров, вроде того, которым шли мы, но
  большинство из них было основательно засыпано. По стене на высоте
  человеческого роста тянулась широкая полоса барельефов, и, несмотря на
  разрушительное действие времени, усиленное пребыванием под открытым небом,
  сомнений не оставалось: ничего из виденного нами ранее нельзя было поставить
  рядом с этими великолепными шедеврами. Толстый слой льда проступал из-под
  завалов мусора, и мы догадались, что настоящее дно открытого цилиндра
  глубоко внизу.
   Но главной достопримечательностью места был огромный каменный пандус,
  который,