нями знакомые до боли вещи: наша печурка, канистры с бензином,
  набор инструментов, банки с консервами, завязанные узлом в брезент книги и
  еще какие-то тюки -- словом, похищенный из лагеря скарб.
   После всего предыдущего мы не очень удивились находке, скажу больше --
  были почти к ней готовы. Однако когда, склонившись над санями, развязали
  брезентовый тюк, очертания которого меня почему-то смутно встревожили, нас
  как громом поразило. По-видимому, существам, побывавшим в лагере, тоже не
  была чужда страсть к научной систематизации, как и Лейку: в санях лежали два
  свежезамороженных экземпляра, раны вокруг шеи аккуратно залеплены пластырем,
  а дабы избежать дальнейших повреждений, сами тела туго перевязаны. Надо ли
  говорить, что то были Гедни и пропавшая собака.
  
   Х.
  
   Наверное, многие сочтут нас бездушными и, конечно же, не вполне
  нормальными, но и после этого жуткого открытия мы продолжали думать о
  северном туннеле, хотя, уверяю, мысль о дальнейшем путешествии на какое-то
  время оставила нас, вытесненная другими размышлениями. Закрыв тело Гедни
  брезентом, мы стояли над ним в глубокой задумчивости, из которой нас вывели
  непонятные звуки -- первые, услышанные с того момента, как мы покинули улицы
  города, где слабо шелестел ветер, спускаясь со своих заоблачных высот. Очень
  земные и хорошо знакомые нам звуки были настолько неожиданны в этом мире
  пагубы и смерти, что, опрокидывая все наши представления о космической
  гармонии, ошеломили нас сильнее, чем это сделали бы самые невероятные
  звучания