и только один ход, пятнадцати футов высотой, нарушая симметрию, зиял
  огромной черной пустотой. То был, несомненно, путь, ведущий к Великой
  бездне.
   Под сводом пещеры, которой явно пытались в свое время придать резцом
  вид небесной сферы (зрелище впечатляющее, хотя художественно
  малоубедительное), бродили незрячие и ко всему равнодушные
  пингвины-альбиносы. Туннель зазывно чернел, приглашая спуститься еще ниже,
  манил и сам вход, которому резец придал декоративную форму двери. Из
  таинственно зияющего отверстия, казалось, тянуло теплом, нам даже почудились
  струйки пара. Кого же еще, кроме пингвинов, скрывали эти бездонные недра и
  эти бесконечные ячейки, пронизывающие землю и гигантские хребты? Нам пришло
  в голову, что дымка, окутывавшая вершины гор, которой мы любовались с
  самолета и которую Лейк, обманувшись, принял за проявление вулканической
  активности, могла быть всего лишь паром, поднимающимся из самых глубин
  земли.
   Туннель был выложен все теми же крупными глыбами, и поначалу ширина в
  нем равнялась высоте. Стены украшали редкие картуши, приметы позднего
  упаднического искусства, все здесь сохранилось превосходно -- и кладка и
  резьба. На каменной пыли отпечатались следы пингвинов и тех, других,
  опередивших нас. Одни следы вели в сферическую пещеру, другие -- из нее. С
  каждым шагом становилось все теплее, и вскоре мы, расстегнув теплые куртки,
  шли нараспашку, Кто знает, не происходят ли там, под водой, вулканические
  выбросы, благодаря которым