авшись с пингвиньей
  стаей, попытаться незаметно улизнуть, мы впервые увидели догонявшую нас
  тварь. Судьба была благосклонна к нам позже, когда скрыла нас в тумане, а в
  тот момент она явила нам свой грозный лик; мелькнувшее видение отняло у нас
  покой до конца наших дней.
   Заставил нас обернуться извечный инстинкт догоняемой жертвы, которая
  хочет знать, каковы ее шансы, хотя, возможно, здесь примешались и другие
  подсознательные импульсы. Во время бегства все в нас было подчинено одной
  цели -- спастись, мы не замечали ничего вокруг и, уж конечно, ничего не
  анализировали, но в мозг тем не менее, помимо нашей воли, поступали сигналы,
  которые посылало наше обоняние. Все это мы осознали позже. Удивительно, но
  запах не менялся! В воздухе висело все то же зловоние, которое поднималось
  ранее над измазанными слизью, обезглавленными трупами. А ведь запаху
  следовало бы измениться! Этого требовала простая логика. Теперь должен
  преобладать прежний едкий запах, неизменно сопровождавший звездоголовых. Но
  все наоборот: ноздри захлестывала та самая вонь, она нарастала с каждой
  секундой, становясь все ядовитее.
   Казалось, мы оглянулись одновременно, как по команде, но на самом деле,
  конечно же, первым был один из двоих, хотя второй тут же последовал его
  примеру. Оглянувшись, мы включили на полную мощность фонарики и направили
  лучи на поредевший туман. Поступили мы так, возможно, из обычного страха,
  желая знать, в чем именно заключается опасность, а может, из
  подсознательного стремления ослепить