имали, что сейчас происходит наше глубоко символичное прощание с
  городом: параллельно пандусу шли широкой полосой героические барельефы,
  выполненные в изумительной технике древней эпохи сорок миллионов лет
  назад,-- последний привет от Старцев.
   Поднявшись на вершину башни, мы, как и предполагали, обнаружили, что
  спускаться нам предстоит по замерзшему каменному крошеву, окружившему башню
  снаружи на манер холма. На западе высились другие, не менее громадные
  постройки, на востоке же, в той стороне, где дремали вдали занесенные снегом
  вершины великих гор, здания обветшали и были заметно ниже. Косые лучи
  низкого антарктического полночного солнца пробивались сквозь строй
  покосившихся руин, а город по контрасту со знакомым полярным пейзажем
  казался еще древнее и угрюмее. В воздухе дрожала и переливалась снежная
  пыль, мороз пробирал до остей. Устало опустив рюкзаки, которые лишь чудом
  сохранились во время нашего отчаянного бегства, мы застегнули пуговицы на
  куртках и начали спуск. Потом побрели по каменному лабиринту к подножью гор,
  где нас дожидался самолет. За весь путь мы ни словом не обмолвились о том,
  что побудило нас спасаться бегством, так и не позволив побывать на краю
  загадочной и самой древней бездны на Земле.
   Меньше чем через четверть часа мы по крутой древней террасе спустились
  туда, откуда был виден темный силуэт нашего самолета, оставленного на
  высокой площадке среди вмерзших в лед редких руин. На полпути к нему мы
  остановились, переводя дух, и посмотрели еще