торый мы уже созерцали,
  подлетая днем назад к лагерю Лейка. Но что бы это ни было, оно лишило
  Денфорта покоя до конца его дней.
   Иногда с его губ срываются бессвязные, лишенные смысла словосочетания
  вроде: "черная бездна", "резные края", "протошогготы", "пятимерные, наглухо
  закрытые конструкции", "мерзкий цилиндр", "древний Фарос", "Иог-Сотот",
  "исходная белая студнеобразная структура", "космический оттенок", "крылья",
  "глаза в темноте", "лунная дорожка", "первозданный, вечный, неумирающий" и
  прочие странные словосочетания. Придя в себя, он ничего толком не объясняет,
  связывая свои темные высказывания с неумеренным чтением в юные годы опасной
  эзотерической литературы. Денфорт, один из немногих, осмелился дочитать до
  конца источенный временем том "Некрономикона", хранившийся под замком в
  библиотеке университета.
   Помнится, когда мы летели над Хребтами Безумия, небо хмурилось, и хотя
  я ни разу не посмотрел вверх, но, думаю, клубившиеся снежные вихри принимали
  там фантастические очертания. Быстро бегущие облака могли усилить, дополнить
  и даже исказить картину, воображение -- с легкостью разукрасить ее еще
  больше, а к тому времени, когда Денфорт впервые заикнулся о своем кошмарном
  видении, оно успело также обрасти аллюзиями из его давнего чтения. Не мог
  узреть он так много в одно мгновение.
   Тогда же, над хребтами, он истошно вопил одно и то же -- безумные,
  услышанные нами одновременно слова: "Текели-ли! Текели-ли!"