е говорил,
  было нечто такое, что, по его разумению, только он один и видел. Со мной
  Денфорт тоже как воды в рот набрал, хотя тут уж, полагаю, откровенность
  пошла бы ему на пользу. Его признание могло бы многое объяснить, если,
  конечно, все это не было лишь галлюцинацией, последствием перенесенного
  шока. К такому выводу я пришел, слыша от него в редкие моменты, когда он
  терял над собой контроль, отдельные бессвязные вещи, которые он, обретая
  вновь равновесие, горячо отрицал.
   Нам стоило большого труда сдерживать энтузиазм смельчаков, стремившихся
  увидеть воочию громадный белый континент, тем более что некоторые наши
  усилия, напротив, сыграли роль рекламы и принесли обратный результат. Мы
  забыли, что человеческое любопытство неистребимо: опубликованные отчеты о
  нашей экспедиции побуждали и других к поискам неведомого. Натуралисты и
  палеонтологи живо заинтересовались сообщениями Лейка об обнаруженных им
  древних существах, хотя мы проявили мудрость и нигде не демонстрировали ни
  привезенные с собой части захороненных особей, ни их фотографии. Утаили
  также и кости с наиболее впечатляющими глубокими рубцами, и зеленоватые
  мыльные камни, а мы с Денфортом скрывали от посторонних глаз фотографии и
  зарисовки, сделанные нами по другую сторону хребтов; оставаясь одни, мы
  разглаживали смятые бумаги, в страхе их рассматривали и вновь прятали
  подальше.
   И вот теперь полным ходом идет подготовка к экспедиции
  Старкуэтера-Мура, и она, несомненно, будет гораздо оснащенней