оторой шел особенно невыносимый запах, была как раз препарированная
  Лейком особь. На лабораторном столе и вокруг него теперь лежало нечто иное,
  и нам не понадобилось много времени, чтобы понять: то были неумело
  рассеченные трупы -- мужчины и собаки. Щадя чувства родственников, я не
  назову имя несчастного. Инструменты Лейка пропали, но остались следы того,
  что их пытались стерилизовать. Газолиновая горелка также исчезла, а рядом с
  местом, где она стояла, валялась куча обгоревших спичек. Мы захоронили
  нашего расчлененного товарища вместе с десятью другими трупами, а останки
  несчастной собаки -- с тридцатью пятью погибшими животными. Что касается
  непонятных пятен на лабораторном столе и на валявшихся рядом
  иллюстрированных книгах, то здесь мы терялись в догадках, не зная, что и
  подумать.
   Собственно, самое страшное я уже поведал, но настораживали и другие
  вещи. Мы не могли объяснить исчезновения Гедни, собаки, восьми цельных,
  найденных Лейком, организмов, трех саней, инструментов, многих
  иллюстрированных научных книг и книг по технике, записей и отчетов,
  электрических фонариков и батареек, пищи и горючего, нагревательных
  приборов, запасных палаток, меховых курток и прочих вещей. Приводили в
  недоумение и расплывшиеся пятна на книжных листах, и характер поломок в
  авиационной и бурильной технике -- словно из-за неумелого обращения. Собаки,
  казалось, питали нескрываемое отвращение к этим испорченным машинам. В
  месте, где хранилась провизия, также