лыб юрского периода, каждая в среднем шириной
  в шесть, длиной в восемь футов. Вдоль всех пяти лучей, на четырехфутовой
  высоте над сверкающей ледяной поверхностью тянулся ряд симметрично
  выдолбленных сводчатых окошек. Заглянув внутрь, мы обнаружили, что стены
  были не менее пяти футов толщиной, се перегородки внутри отсутствовали, зато
  сохранились следы резного орнамента и барельефных изображений -- о чем мы
  догадывались и раньше, пролетая низко над подобными сооружениями. О том, как
  выглядит нижняя часть помещения, можно было только догадываться, ибо вся она
  была сокрыта под темной толщей снега и льда.
   Мы осторожно передвигались от окна к окну, тщетно пытаясь разглядеть
  узоры на стенах, но не делая никаких попыток влезть внутрь и сойти на
  ледяной пол. Во время полета мы убедились, что некоторые здания менее других
  скованы льдом, и нас не оставляла надежда, что там, где сохранились крыши,
  можно ступить на свободную от снега землю. Прежде чем покинуть крепость, мы
  сфотографировали ее в нескольких ракурсах, а также внимательно осмотрели
  могучие стены, стараясь понять принцип их кладки. Как сожалели мы, что рядом
  нет Пэбоди: его инженерные познания помогли бы нам понять, как в те безумно
  отдаленные от наших дней времена, когда создавался город, его строители
  управлялись с этими неподъемными глыбами.
   Навсегда, до мельчайшей подробности, запечатлелся в моем сознании наш
  путь длиной в полмили до настоящего города; высоко над нами, в горах, все
  это время буйствовал, свирепо рыча, ветер. Наконец перед нами