е в лед руины под открытым
  небом, вроде повстречавшейся нам первой крепости. Одно, достаточно
  просторное, так и манило воспользоваться им, но под ним разверзалась
  настоящая бездна, а никакого спуска мы не разглядели. Несколько раз нам
  попадались уцелевшие ставни; дерево, из которого их изготовили, давно
  окаменело, но строение его, отдельные прожилки еще различались, и эта
  ожившая перед нами древность кружила голову. Ставни вырезали из мезозойских
  голосеменных хвойных деревьев, а также из веерных пальм и покрытосеменных
  деревьев третичного периода. И здесь -- ничего моложе плиоцена. Судя по
  расположению ставен, по краям которых сохранились метки от давно распавшихся
  петель странной формы, они крепились не только снаружи, но и внутри. Их,
  казалось, заклинило, и это помогло им сохраниться, пережив изъеденные
  ржавчиной металлические крепления и запоры..
   Наконец мы напали на целый ряд окон -- в венчавшем 'здание громадном
  пятиугольнике; сквозь них просматривалась просторная, хорошо сохранившаяся
  комната с каменным полом, однако спуститься туда без веревки не
  представлялось возможным. Веревка лежала у нас в рюкзаке, но не хотелось
  возиться без крайней необходимости с двадцатифутовой связкой, особенно в
  такой разряженной атмосфере, где сердечно-сосудистая система испытывала
  большие перегрузки. Огромная комната была, скорее всего, главным вестибюлем
  или залом, и наши электрические фонарики высветили четкие барельефы с
  поражавшими воображение резными портретами,