ическая
  психология. Бесполезно даже сравнивать подобное искусство с тем, что можно
  увидеть в современных музеях. Специалист, разглядывая наши фотографии,
  возможно, сочтет, что по экстравагантности замысла эти изображения несколько
  напоминают работы наших самых дерзких футуристов.
   Орнаментальный рисунок на хорошо сохранившихся стенах был выполнен в
  технике углубленного рельефа, уходя в толщу камня на один-два дюйма; когда
  же появлялись картуши со скоплениями точек -- несомненно, древние письмена
  на неведомом первобытном языке с точечным алфавитом,-- то "буквы" эти
  уходили еще на полдюйма глубже. Барельеф с предметным изображением выступал
  над плоскостью фона дюйма на два. Кое-где приметили мы следы еле различимого
  цвета, но в основном быстротечное время уничтожило все нанесенные краски.
  Чем больше мы всматривались в барельефы, тем больше изумлялись блестящей
  технике исполнения. Строгие эстетические каноны не скрывали зоркую
  наблюдательность и графическое мастерство художников, напротив, жесткое
  следование определенной традиции сильнее подчеркивало сущность
  изображаемого, его неповторимую уникальность. Кроме того, нас не покидало
  ощущение, что помимо бросающихся в глаза достоинств есть еще и другие,
  недоступные нашему восприятию. По некоторым приметам мы догадывались, что
  наш интеллектуальный и эмоциональный опыт, а также изначально другой
  сенсорный аппарат мешает нам понять смысл скрытых символов и аллюзий.
   Древние скульпторы, несомненно, черпали свои темы из окружающей