остью из-за трещин и прочих повреждений. Остальные углубления в
  стенах, несомненно, предназначались для существовавших в те стародавние
  времена удобств -- отопления, освещения -- и прочих непонятных для нас
  устройств, которые мы видели на барельефах. Потолки ничем особенным не
  выделялись, хотя иногда их покрывала облупившаяся мозаика из зеленого камня.
  На полах мозаика также изредка встречалась, но в основном в кладке
  преобладали простые грубые плиты.
   Как я уже говорил, в помещениях не было никакой мебели, хотя из
  настенных рисунков становилось ясно, что в этих гулких, похожих на склепы
  комнатах ранее находились вполне определенные вещи, правда, непонятного для
  нас назначения. Многочисленные обломки, осколки и прочий хлам заполняли
  этажи выше ледового уровня, но ниже становилось все чище. Немного пыли с
  песком -- вот все, что там можно было увидеть, да еще осевший на камнях
  многовековой налет. А некоторые комнаты вообще имели такой вид, будто там
  только что подмели. Встречались, конечно, трещины и проломы, а самые нижние
  этажи были замусорены не меньше верхних. Из центрального зала идущий сверху
  свет разливался по боковым помещениям, спасая их от полной темноты, так было
  и в других постройках, виденных нами с самолета. На верхних этажах мы редко
  пользовались электрическими фонариками, разве что разглядывая фрагменты
  барельефов. Ниже ледового уровня тьма сгущалась, а во многих
  комнатах-ячейках у самой земли почти ничего о не было видно -- хоть глаз
  выколи.
   Чтобы