я часть
  единой истории,- и "читать" мы ее начали не с начала и не по порядку. Иногда
  на стенах нескольких комнат или коридоров разворачивалась подряд непрерывная
  хроника событий, но неожиданно туда вклинивались тематически обособленные
  залы. Лучшие карты и графики висели на стенах бездонной пропасти: эта
  каверна площадью двести квадратных футов и глубиной шестьдесят футов
  образовалась, видимо, на месте бывшего учебного центра или чего-то в этом
  роде. Некоторые темы, отдельные исторические события пользовались особой
  популярностью и у художников, и у самих обитателей города, барельефы с
  подобными сюжетами повторялись с раздражающей навязчивостью. Впрочем, иногда
  разные версии одного события проясняли нам его значение, заполняли лакуны.
   Мне до сих пор непонятно, каким образом уяснили мы суть дела за такой
  небольшой срок. Впоследствии, рассматривая снимки и зарисовки, мы многое
  уточнили и заново переосмыслили, хотя и теперь кое-что остается загадкой.
  Нервный срыв Денфорта, возможно, объясняется именно этими позднейшими
  расшифровками его впечатлительная натура не смогла вынести жутких
  воспоминаний, смутных, мучительных видений и вновь пережить тот ужас,
  который он испытал, увидев нечто такое, о чем он не решился поведать даже
  мне.
   И все же нам пришлось заново просмотреть все документальные
  свидетельства: нужно представить миру как можно более полную информацию,
  чтобы наше предостережение, такое актуальное, стало еще и убедительным. В
  неразгаданном мире Антарктики,