именно
  ко мне, и тогда я сказала, что никого не хочу видеть. Не обращая на мои
  слова никакого внимания, женщина закрыла дверь и подняла юбку, чтобы я
  увидела ее левое бедро. От самого верха и до колена тянулся глубокий
  шрам.
   - Она представилась как Гретхен Тиллбери из Центра помощи женщинам,
  адвокат, ведущий дела о жестоком обращении с домочадцами. Когда муж
  распорол ей ногу кухонным ножом в 1978 году, она умерла бы от потери
  крови, не окажи ей сосед первую помощь. Я посочувствовала ей, но
  сказала, что обсуждать свою ситуацию ни с кем не намерена, пока сама все
  не обдумаю. - Элен помолчала. - Но знаешь, я солгала. У меня было более
  чем достаточно времени для раздумий, потому что впервые Эд ударил меня
  два года назад, еще до того, как я забеременела. Просто я продолжала...
  Отодвигать и дальше эту проблему.
   - Я понимаю, - сказал Ральф.
   - Эта дама... Должно быть, их учат, как сломить оборону других.
   Ральф улыбнулся:
   - Уверен, это входит в программу их обучения.
   - Она сказала, что я не имею права закрывать глаза на происшедшее,
  что проблема, стоящая передо мной, сложная, но я обязана разобраться в
  ней прямо сейчас. Я на это возразила, что сама найду выход, не спрашивая
  у нее совета, и больше не намерена слушать ее россказни только потому,
  что она вовремя не заткнулась и не оставила меня в покое, представляешь?
  Но я была просто не в себе, Ральф. И боль... И смущение... И стыд...