емя обратиться к врачу".
   Но подспудно он продолжал слышать голос доктора Литчфилда так четко,
  как будто внутри него был включен магнитофон: "Головные боли вашей жены,
  Ральф, являются следствием повышенного давления - это неприятно и
  болезненно, но не смертельно. Думаю, с этой проблемой нам удастся
  справиться".
   Неприятно и болезненно, но не смертельно - да, именно так он и
  сказал.
   Потом Литчфилд выписал первую порцию бесполезных пилюль, а тем
  временем чуждые клетки в мозгу Кэролайн продолжали свое наступление,
  разрушая его.
   Возможно, доктор Джамаль прав - уже тогда было слишком поздно, а
  может быть, Джамаль просто дерьмо, чужестранец, пытающийся
  приспособиться и не вызвать протестов. Может, так, а может, и иначе;
  этого Ральфу никогда не дано будет узнать. Одно он знал наверняка -
  доктора Литчфилда не оказалось поблизости, когда перед ними встали две
  последние задачи их супружества:
   Кэролайн предстояло умирать, а Ральфу стать свидетелем ее умирания.
  "Неужели я хочу именно этого? Отправиться к Литчфилду и увидеть, как он
  снова выписывает рецепт?"
   "Возможно, на этот раз он мне поможет", - мысленно возразил сам себе
  Ральф. В этот момент рука его потянулась вперед, подчиняясь, казалось,
  своему собственному желанию, и сняла с полки упаковку слипинекса. Ральф
  задержал коробочку на приличном расстоянии, чтобы прочитать состав,
  указанный на упаковке