цать,
  он добирался на попутных из Дерри к своему дяде, жившему в Пугкипси,
  штат НьюЙорк. Предстояло проделать еще миль четыреста. Вечерняя гроза во
  второй день его путешествия устала стремительно обгонять пилигрима, и
  Ральф направил свои стопы к ближайшему укрытию - скособочившемуся,
  словно подвыпивший гуляка, сараю на краю сенокосного луга. В этот день
  Ральф больше шел пешком, чем ехал, и поэтому сразу уснул крепким
  молодецким сном в заброшенном стойле, прежде чем первый раскат грома
  расколол темнеющее небо.
   Проснувшись утром следующего дня после продолжительного
  четырнадцатичасового сна, он огляделся вокруг в полнейшем изумлении,
  даже не понимая до конца в первый момент, где находится. Он знал только,
  что это какое-то темное, приятно пахнущее место и что мир вокруг
  превратился в потоки ослепительного бриллиантового света. Затем Ральф
  вспомнил, как нашел укрытие в сарае, и вдруг понял, что это странное
  видение вызвано игрой лучей яркого солнечного света, пробивающегося
  сквозь щели в деревянной крыше и стенах сарая... Только и всего. И все
  же он просидел еще минут пять в молчаливом восхищении, восторженный
  мальчишка с застрявшими соломинками в волосах; он сидел с поднятой
  головой, любуясь, как золотистые пылинки лениво кружатся в солнечных
  лучах. Ральф вспомнил испытанное тогда ощущение, будто он находится в
  храме.
   Сейчас с ним произошло нечто