подобное, только с удесятеренной силой.
   Но самое странное заключалось в следующем: он не мог описать, что же
  произошло на самом деле и как именно изменился мир, став вдруг таким
  прекрасным"
   И у предметов, и у людей - особенно у людей - появились ауры,
  правильно, но этим чудеса не ограничивались. Вещи никогда не были такими
  сверкающими, такими непреложно осязаемыми. Машины, телефонные будки,
  продуктовые тележки перед супермаркетом, контуры жилых домов на
  противоположной стороне - все это как бы внезапно обрушивалось на него.
   Неожиданно сей бесцветный, грязный уголок Уитчхэм-стрит превратился в
  Страну Чудес, и в этом половодье красок и света трудно было сразу
  понять, что именно он видит, присутствовало лишь осознание великолепия
  неведомого чуда-сказки.
   Единственное, что он мог выделить, были ауры, окружающие фигуры людей
  - те сновали вокруг, входя и выходя из магазинов, загружали покупки в
  багажники машин или садились в авто и уезжали по своим делам. Некоторые
  из аур были ярче других, но даже самые тусклые теперь сияли во сто крат
  сильнее, чем тогда, когда Ральф впервые столкнулся с этим феноменом.
  "Несомненно, именно об этом и говорил Уайзер. Это гиперреальность, и то,
  что ты видишь, не более чем галлюцинация человека, напичканного
  транквилизаторами. То, что ты видишь, всего лишь еще один симптом
  бессонницы - не больше. Смотри, Ральф, и восхищайся сколько угодно