не верить.
  Ведь если он перейдет эту тонкую грань, то вполне может очутиться в
  одной лодке с Эдом Дипно. Эта мысль почти открыла дверь и неясному
  ассоциативному воспоминанию, но феерия аур отвлекла его, прежде чем он
  успел войти в ту дверь. Зато теперь Ральф понял: Эд тоже говорил что-то
  о видении аур, не так ли?
   "Нет - возможно, он и подразумевал ауры, но слово, использованное им,
  было "краски". Я почти уверен в этом. Это прозвучало сразу же после
  признания, что он повсюду видит трупики убитых младенцев, даже на
  крышах.
   Он сказал..."
   Ральф проследил, как двое мужчин уселись в старенький, побитый пикап,
  и подумал, что никогда не сможет точно воспроизвести слова Эда; он
  слишком устал. Затем, когда пикап отъехал, оставляя позади себя облако
  выхлопных газов, напомнивших Ральфу о яркой бордовой субстанции,
  вырывавшейся из выхлопной трубы хлебного фургона сегодня утром,
  открылась еще одна дверь, и воспоминание действительно пришло.
   - Эд сказал, что иногда мир полон красок, - сообщил Ральф пустой
  комнате, - но в определенный момент все краски становятся черными.
   Думаю, именно так он и сказал.
   Близко, но все ли? Ральф считал, что в разглагольствованиях Эда было
  еще что-то, но он не мог припомнить, что именно. Да и так ли это важно?
   Однако его нервы настаивали, что это крайне важно - холодок
  растекался по спине, превращаясь в полосу зябкой липкости.