тает меня больше всего.
  - МакГоверн помолчал. - Ты и слова не понял из моего спича, правильно?
   - Да, - согласился Ральф. - Но это ничего.
   Мак-Говерн, взглянув на него, фыркнул. Хриплый, приглушенный слезами
  звук, но Ральф подумал, что это все-таки смех, и рискнул улыбнуться в
  ответ:
   - Разве я сказал что-то смешное?
   - Нет, - ответил Мак-Говерн, легонько хлопнув Ральфа по плечу. -
  Просто я посмотрел на твое лицо, такое честное, искреннее - ты словно
  открытая книга, Ральф, - и подумал, как сильно ты мне нравишься. Иногда
  мне хочется быть тобой.
   - Только не в три часа утра, - тихо возразил Ральф.
   Мак-Говерн, вздохнув, кивнул:
   - Бессонница?
   - Правильно. Бессонница.
   - Извини мой смех, но...
   - Не надо никаких извинений, Билл.
   - ... Но, пожалуйста, поверь мне, это был смех восхищения.
   - Кто твой друг, и почему хорошо, что он умирает? - Ральф уже
  догадывался, что именно лежит в основе парадокса Мак-Говерна: не всегда
  ведь он был таким непроходимым тупицей, как иногда казалось Биллу.
   - Зовут его Боб Полхерст, и его пневмония весьма кстати, потому что с
  лета 1988 года он страдает болезнью Альцгеймера.
   Именно так подумал Ральф... Хотя в голову ему приходила и мысль .
   СПИДе. Интересно, был бы этим шокирован Мак-Говерн? - Ральф
  почувствовал легкий прилив веселья. Но тут же, посмотрев на друга,
  устыдился своей веселости. Ральф знал, что, когда дело доходило