ветущей.
   - Лучше, чем когда-либо, - ответил он. - Ты бальзам для моей больной
  души. И ты тоже, Натали. - Ральф поцеловал маленькую пухлую ручонку,
  попрежмему цепляющуюся за его палец, и совсем не удивился, увидев
  сероголубой отпечаток, оставленный его губами. След почти сразу же
  растаял, и Ральф снова обнял Элен, все еще не веря, что она на самом
  деле рядом.
   - Милый Ральф, - пробормотала она ему в ухо. - Милый, добрый Ральф.
   У него запершило в горле - скорее всего, от нежного запаха ее духов и
  легкого шепота прямо в ухо... А затем Ральф вспомнил другой голос.
   Голос Эда: "Я звоню из-за твоего языка, Ральф. Как бы он не довел
  тебя до беды". Ральф, улыбаясь, отстранил от себя Элен:
   - Ты бальзам для моей души, Элен. Разрази меня гром, селя это не так.
  - И ты тоже. Позволь познакомить тебя с моим другом. Ральф Робертс,
  Гретхен Тиллбери. Ральф, Гретхен.
   И тут Ральф впервые внимательно посмотрел на вторую гостью, осторожно
  пожимая своей огромной рукой ее хрупкую белую ладонь. Гретхен
  принадлежала к тому типу женщин, перед которыми мужчине (даже если ему
  за шестьдесят) хочется вытянуться в струнку. Очень высокая (возможно,
  футов шесть) блондинка, но дело вовсе не в этом. Присутствовало что-то
  еще - то ли запах, то ли вибрация, то ли...
   (аура) правильно, подобие ауры. Короче говоря, Гретхен Тиллбери была
  женщиной, на которую невозможно не смотреть, о которой невозможно