дительно, но наблюдать ее ауру было все равно что смотреть сквозь
  прозрачное оконце в раскаленную печь.
   А вот Натали теперь окружало собственное сверкающее облако фаты.
   Оно было меньше, чем у матери, однако почти идентичное... Как голубые
  глазки и золотисто-каштановые волосы. "Веревочка" Натали поднималась от
  темени чисто-белой ленточкой до самого потолка, где и сворачивалась
  эфирным кольцом вокруг люстры. При каждом дуновении ветерка сквозь
  открытое окно этот клубочек начинал трепетать. Посмотрев вверх, Ральф
  заметил, что "веревочки" Элен и Гретхен тоже волнуются.
   "Имей я возможность увидеть себя со стороны, уверен, моя "веревочка"
  проделывает то же самое, - подумал он. - Все это реально; что бы там ни
  считала дважды-два-четыре часть моего разума, ауры существуют на самом
  деле, и я вижу их".
   Он ожидал каких-либо возражений, однако на этот раз никто не стал с
  ним спорить.
   - У меня такое чувство, будто большую часть времени я провожу в
  стиральной машине, только в ней вместо белья мои эмоции, - произнесла
  Элен.
   - Моя мама сердится на меня... Называет трусихой... Иногда я
  действительно чувствую себя трусихой, бросающей начатое дело на
  полпути... И мне становится так стыдно...
   - Тебе нечего стыдиться, - успокоил ее Ральф. Он снова взглянул вверх
  на колышущуюся "веревочку" Натали. Прекрасное зрелище, но он не
  испытывал потребности потрогать ее; неясный