ый глубинный инстинкт
  подсказывал, что подобное действие может оказаться опасным для них
  обоих.
   - Я понимаю, - согласилась Элен, - но все девочки проходят отличную
  школу внушения. "Вот твоя Барби, а это твой Кен, а вот твоя кухня. Учись
  хорошенько, потому что, когда все это произойдет на самом деле, именно
  тебе придется заботиться обо всем, и если хоть что-то нарушится,
  виноватой окажешься только ты". И я была вполне согласна с такой
  теорией. Только вот никто не внушил мне, что в некоторых семьях Кен
  может сойти с ума. Звучит как самооправдание?
   - Ни в коем случае. Именно так и произошло, насколько я могу судить.
  Элен рассмеялась - отрывисто, горько, виновато.
   - Только не пытайся убедить в этом мою мать. Она отказывается верить,
  что Эд способен на что-то большее, чем время от времени посемейному
  хлопнуть жену по мягкому месту... Дабы направить меня на верную стезю,
  если я случайно собьюсь с курса. Она считает, что все остальное я просто
  выдумываю. Она не говорит об этом прямо, однако мысль эта слышится в ее
  голосе всякий раз, когда мы разговариваем по телефону.
   - Я не считаю, что ты все выдумываешь, - произнес Ральф. - Я же тебе
  поверил, помнишь? И я находился рядом, когда ты умоляла не звонить в
  полицию.
   Ральф почувствовал, как кто-то сжал его колено под столом, и
  удивленно поднял голову. Гретхен Тиллбери чуть заметно кивнула ему и
  снова сжала колено - на