брюками, походила на
  цилиндр. Даже на расстоянии ста пятидесяти ярдов не оставалось ни
  малейшего сомнения, кто этот посетитель: конечно, Дорренс Марстеллар.
   Вздохнув, Ральф Робертс прошел оставшееся расстояние. Дорренс, словно
  загипнотизированный видом ярких, срываемых ветром листьев, и бровью не
  повел, пока на него не упала тень Ральфа. Тотчас старик обернулся,
  склонив седую голову набок, и улыбнулся своей милой, странно волнующей
  улыбкой. Фэй Чепин, Дон Визи и некоторые другие старожилы с площадки для
  пикников (перебирающиеся в биллиардную на Джексон-стрит с наступлением
  холодов), считали эту улыбку еще одним подтверждением того, что старина
  Дор, несмотря на неизменную книжку стихов в руках, совсем выжил из ума.
  Дон Визи завел обыкновение называть Дорренса Вождем Тупоголовых, а Фэй
  както поведал Ральфу, что он, Фэй, не будет удивлен, если старина Дор
  прожил уже два раза по девяносто. "Люди, у которых не хватает мебели на
  верхнем этаже, всегда живут дольше других, - пояснил он. - Им ведь не о
  чем беспокоиться.
   Поэтому у них и давление нормальное, и с сердцем все в порядке".
   Ральф, однако, сомневался в справедливости подобного высказывания. По
  его мнению, добродушная улыбка вовсе не делала старика похожим на
  умалишенного; она придавала ему какой-то неземной и в то же время
  всезнающий вид... Этакого провинциального Мерлина <Мерлин - волшебник из
  кельтского эпоса о Короле Артуре.>.