.>. Но, несмотря на все сказанное, в
  этот день Ральф вполне мог бы обойтись без визита старика. Сегодня утром
  он установил новый рекорд, проснувшись в 1:58, и чувствовал себя
  совершенно разбитым. Он желал только одного: сесть в свое кресло и,
  прихлебывая кофе, попытаться углубиться в один из вестернов,
  приобретенных им в центре.
   Позже, возможно, попытаться вздремнуть.
   - Привет, - произнес Дорренс. Книга, которую он держал, называлась
  "Кладбищенские ночи", написал ее Стивен Добинс.
   - Привет, Дор, - откликнулся Ральф. - Интересная книга?
   Дорренс взглянул на книгу так, будто вообще забыл о ней, затем,
  улыбнувшись, кивнул:
   - Да, очень. Он пишет стихи, напоминающие рассказы. Мне это не всегда
  нравится, но читать занимательно.
   - Отлично. Слушай, Дор, я очень рад тебя видеть, но прогулка совсем
  меня измотала, так что, может, нам лучше встретиться в другой...
   - О, ничего, ничего, - поднимаясь, произнес Дор. От него исходил
  слабый аромат корицы, всегда ассоциировавшийся в сознании Ральфа с
  египетскими мумиями, которых он видел в музее. На лице старика морщин
  почти не было, кроме гусиных лапок в уголках глаз, но его возраст не
  вызывал ни малейшего сомнения (и несколько пугал): голубые глаза
  выцвели, приобретя водянисто-серый оттенок апрельского неба, а чистая
  кожа словно просвечивала, что напомнило Ральфу тонкую кожу Натали. Губы
  его, почти фиолетового