обилось бы минуты две и, возможно, три его самых любимых
  ругательства.
   Толстяк похлопал по брезенту, а затем повернулся, скрестив руки на
  своей необъятной груди.
   - Вы видели столкновение? - обратился он к Ральфу.
   - Нет, - моментально отреагировал тот. Ральф не имел ни малейшего
  представления, почему лжет, но решение пришло мгновенно. - Я наблюдал,
  как приземляется "Юнайтед".
   К его превеликому удивлению, яркие пятна на щеках Толстяка проступили
  еще резче. "Ты тоже наблюдал за ним! - внезапно подумал Ральф. - И не
  только за посадкой, иначе ты не стал бы так отчаянно краснеть... Ты
  смотрел и на то, как самолет выруливает к терминалу".
   За этой мыслью последовало полнейшее откровение. Толстяк считал, что
  он сам виноват в столкновении, и опасался, что полицейские, которые
  прибудут на место аварии, станут придерживаться той же точки зрения. Он
  наблюдал за самолетом и не заметил машины Эда, стремительно выехавшей из
  ворот на дорогу.
   - Послушай, я действительно сожалею, - искренне произнес Эд; вид у
  него был не просто виноватый - парень являл собой сплошное уныние.
   Ральф внезапно поймал себя на мысли о том, в какой степени он
  доверяет своим глазам и действительно ли понимает хоть немного из того,
  (Эй, эй, Сьюзен Дэй) что произошло здесь... И кем, в конце концов, была
  Сьюзен Дэй?
   - Я ударился головой о руль, - говорил в это время Эд, - и мне
  кажется... Понимаешь,