, Ральф?
   - Это послание - кто тебе его дал?
   Дорренс подумал - или только сделал вид, что думает, - а затем
  протянул Ральфу "Кладбищенские ночи":
   - Возьми это.
   - Нет, тут я пас, - ответил Ральф. - Я не очень люблю поэзию, Дор. -
  Тебе понравится. Эти стихи больше похожи на рассказы... Ральф еле
  сдерживал сильнейшее желание схватить старика за шиворот и трясти, пока
  его косточки не затрещат, как кастаньеты.
   - Сам только что купил пару книжек в центре. Я хочу знать, Дор, кто
  передал тебе это послание насчет... Дорренс сунул книжку стихов в правую
  руку Ральфа - ту, свободную от пары вестернов, - с удивительной
  настойчивостью.
   - Одно из них начинается так: "Я тороплю себя ежесекундно, ежечасно -
  успеть бы все свершить, что предначертано судьбой".
   И прежде чем Ральф успел вымолвить хоть слово, старина Дор зашагал
  прочь. Он свернул налево и направился в сторону аэропорта.
   Поднимая лицо к голубому небу, в котором бешено кружились сорванные
  ветром листья, словно спеша на некое рандеву, назначенное им за
  горизонтом.
   - Дорренс! - крикнул Ральф, неожиданно распаляясь. Сью, подметавшая
  опавшие листья около дверей "Красного яблока", от выкрика Ральфа
  замерла, удивленно воззрившись на него. Почувствовав себя глупым -
  почувствовав себя старым, - Ральф изобразил на лице нечто, что, как он
  надеялся, будет выглядеть добродушной улыбкой, и приветственно помахал
  ей