затем снова вниз по кожаной куртке,
  очерчивая, казалось, жизненно важные органы с левой стороны его тела:
  легкое, сердце, почку, кишечник. - Какого цвета?
   Дыхание вызывало тошноту, но Ральф боялся пошевелить головой,
  опасаясь, что при малейшем движении с его стороны нож остановится и
  вонзится в него. Теперь нож снова двинулся вверх. За толстыми линзами
  очков карие глаза нападавшего плавали, как диковинные рыбы. Взгляд их
  был непривычно размыт, странно пугающ. Взгляд человека, видящего
  знамения в небесах и, возможно, глубокой ночью подслушивающего шепот,
  доносящийся из кладовой.
   - Не знаю, - ответил Ральф. - Мне вообще непонятно, почему вы решили
  напасть на меня. - Он мгновенно окинул взглядом помещение, все так же не
  поворачивая головы, но читальный зал был пуст. На улице свистел ветер,
  осенний дождь просился в окно.
   - Потому что ты проклятый Центурион! - закричал седовласый. - Чертов
  детоубийца! Крадешь нерожденных человеческих зародышей! Продаешь их тем,
  кто побольше заплатит! Я все о тебе знаю!
   Ральф медленно отнял правую руку от виска. Он был правшой, и поэтому
  все, попадавшее ему под руку в течение дня, обычно отправлялось в правый
  карман. У старой куртки были огромные удобные карманы, но Ральф
  опасался, что даже если ему и удастся незаметно опустить туда руку, вряд
  ли он обнаружит в недрах кармана что-нибудь поувесистее коробочки из-под
  дентина.
   Он сомневался,